и естествознании, очень интересовался металлами, но уговорить его остаться и возглавить кафедру мне не удалось. Лишь два года он был профессором, затем, ни говоря ни слова, ни с кем не посоветовавшись, убыл со свейскими купцами, перед этим защитив свой блестящий трактат о золоте и его свойствах, и получив за это титул патрикия, и звание придворного алхимика Феофила. Оставив все это, он уехал. А жаль! Где он сейчас и что с ним?
– Он погиб восемь лет назад, не успев построить город, который носит имя Владимира, нашего предка.
– Мы считали, что вы назвали свой город в честь себя.
– Мое славянское имя Лан, в семье меня звали Влад, у нас не принято использовать имя по рождению. Владимиром меня назвали через три года после закладки города. Так что, город назвал меня, а не наоборот.
– А далеко он?
– Если напрямую, то больше двух тысяч милле пасус, но прямого пути туда нет. Это северный край, у нас долгая зима и очень холодно, поэтому, из-за вашего возраста и учитывая то, что вы никогда не жили в таких условиях, я даже не предлагал вам приехать к нам преподавать и работать.
– У вас есть атеней?
– Здание университета я построил, но пока там учатся дети. Это еще не высшая школа. К вам я направлю тех, кого считаю достойными занять профессорские места в новом университете.
– Считайте, что мы договорились! Зная Феодору много лет, вас до ее кончины будут почитать в этом городе. Дальше не берусь судить, слава имеет свойство приходить и исчезать без следа. Каким образом вам удалось «оседлать звук»?
– Этого я вам не скажу. И те люди, которые сюда приедут, тоже знать этого не будут.
– Это почему?
– Очень опасно давать оружие в руки маньяков, которые из-за сказочки, написанной неизвестно кем и с четко определенной целью, готовы резать друг другу глотки. Да и я, например, узнал о докторских диссертациях своего отца уже после его смерти. Его записи о том, что он делал в своей лаборатории, я расшифровал еще позже. Я смог это сделать, и у меня есть это оружие. Никто в мире делать его не умеет.
– Они будут стремиться к тому, чтобы овладеть этим секретом. Секреты иногда просто продаются или их воруют.
– Украсть? Это не реально! Требуется понять: как? А это касается очень широкого круга вопросов. В современном мире это сделать невозможно.
– Но город можно просто захватить?
– Это уже не секрет: сколько гвардейцев имел Михаил во дворце? Сколько их было на стенах?
– Я затрудняюсь сказать точно, но считаю, что у него было около 10 000 человек личной охраны.
– Вы на борту видели хоть одного раненого? Или убитого?
– Нет, что меня очень удивило.
– Точно так же удивлялся трибун Петронус, когда через шесть часов его крепость пала, а наши потери составили семь человек раненых гребцов на нескольких галерах, которые отвлекали его внимание на противоположной стороне крепости от места будущего штурма.
– Но против вас может объединиться весь мир!
– Они в маленьком княжестве объединиться не могут, им гонор мешает. А вы решили объединить весь мир. Это – утопия, господин профессор.
– Но я практически уверен в том, что мир объедините вы, а потом он объединиться против Вас, государь.
– Я постараюсь не допустить этой стандартной ошибки обладателя «длинного меча».
– Я не понял слова: «стандартный». У Вас, государь, очень богатый лексикон, хотя латинский для Вас – чужой язык. Кстати, а почему бы Вам не стать «императором»? У Вас дети есть?
– Трое. Два мальчика и девочка.
– Вот и чудесно! Михаил – бесплоден. Это беда всех династий.
– Насколько он бесплоден – я не знаю. В моих планах было наказать византийцев, за то, что они сделали ради своей прибыли в торговле с «северянами». Они просто не поняли, с кем связываются. У нас очень большая страна с огромными возможностями. Да, суровый климат, не слишком плодородные земли, хотя на юге они даже превосходят ваши. Требовалось заставить византийцев уважать наши интересы. Других задач, в том числе, уничтожения крупнейшей и просвещенной империи, я перед собой не ставил. Михаилу помог удержать власть. Согласен. С его матерью мы почти договорились о равноправных взаимоотношениях, без вмешательства во внутренние дела. В этих условиях, когда врагов у нее больше, чем друзей, она подпишет любые бумаги, которые укрепят ее власть и власть ее сына на этой территории. При необходимости можно и укоротить «хотелки» арабов. С ними я граничу, но довольно далеко отсюда. Тот путь я им тоже перекрою. Пусть гоняют своих верблюдов по своей пустыне, хотя у них отличные математики и поэты. Но им вредно давать слишком широко размахнуться. Из-за ислама. Они еще агрессивнее, чем христиане.
– Государь! Я вполне серьезно! Не оставь в беде! Кромсают нас, откусывают по кусочку, а Михаил… Ты сам видишь на что он похож. Без вина он себе жизнь не представляет.
– И детей через это нет.
– Вы уверены?
– Да.
Глава 14. Сбор данных для отчета
Приёмный зал Большого дворца (резиденцию византийских императоров) украшали изобретённые Львом Математиком механизмы-автоматы: статуи рычащих львов, поющих и порхающих птиц и другие приводимые в движение водой механические фигуры (эти чудесные механизмы должны были изумлять иноземных послов, утверждая их в мыслях о могуществе Государства Ромеев). Был он далеко не последним советником Феофила, Феодоры, да Михаил к его мнению прислушивался. Ведь строптивый характер отца и религиозность матери императора приводили к тому, что атений закрывался и разгонялся профессорско-преподавательский состав, но каждый раз его проректор восстанавливал его статус, до самой смерти, после которой университет на долгие годы стал кузницей кадров для патриархии Византии, что, в конечном итоге привело ее к краху. Обратите внимание, что в передовые страны вырвались только те, кто сумел обуздать эту мафию. Византии нет, свои грехи она передала России, которая на долгие годы была обречена кормить ненасытную прорву попов и подстраиваться под их «мировоззрение». Что такое Армения, и с чем ее турки и евреи (Сорос), потребляют вы и сами видите. Россия поднялась до уровня Великой державы только тогда, когда: либо рубила бороды боярам и переплавляла колокола в орудия, либо сносила «христа-спасителя» с помощью динамита. В остальных случаях попы сожрали все. Но есть еще одна напасть, хотя она из той же серии: в Советском Союзе, заботясь «о нравственном воспитании народа», роль попов выполняли «иудеи», не те, которые с пейсами, а кривляки на сцене, которых всегда хоронили за оградами кладбищ. Они сумели
